Еще вот об общих накладках, которые повлияли на результат.
Опытный оператор в кодаковском сервисе провел, как потом выяснилось, коррекцию некоторых фотографий. Не исключено, что это могло изменить плотность тех работ, которым по условиям освещения в холле нужна была компромиссная печать (скорее более светлый вариант, чем норма или более плотный).
Поэтому при беглом просмотре сильно выпадал фиолетовый блок Алеси (вполне работая, как важное визуальное экспозиционное пятно) и, что весьма обидно, «торцевые» работы Натальи, очень важные для сквозной логики выставки, не сработали так, как предполагалось (см. рабочий файл).
Вот этот снимок из «Долгого проживания зимы» вышел в печати достаточно плотным, даже для фронтальной стены, где и освещение получше, и подойти можно ближе:
Фрагмент работы Алеси, достаточно сложный для считывания в итоговом варианте:
Проблема, собственно, видна вот здесь. Вечернее свещение — не самое лучшее (в этой части — не галогенки), а расстояние для просмотра — довольно большое:
Фото С. Боровиковой
Ну, и в рабочем файле имеется версия третьей работы, которая пострадала совершенно очевидно, ее даже в оригинале нужно было еще светлее делать все же.
При дневном освещении ситуация будет чуть лучше, так как там довольно светлый участок стены, два окна все же… При солнце, правда, свои проблемы…
Такая же плотная печать отличала и одну важную работу у Тани, как раз в том случае, когда нужна была буквальная, хорошо заметная и в то же время тонкая иллюстрация идеи «одиночества в уютном доме».
Я не исключаю, что сработал неизбежный эффект печати без предварительной пробы, без приладки к конкретной машине, но на части снимков это ведь никак не сказалось — они были идентичны экранным версиям.
Времени же на пробы не было, так как нужен был хоть какой-то запас времени на подгнготовку самой экспозиции, монтаж… Еще и сами карты развески не удалось распечатать, так как у студентов параллельно рендерились 3D-работы для просмотра в день открытия, так что пришлось пожертвовать этим фрагментом плана работы — доступа к нужной части диска на машине через сеть не было…
*
План же был, если говорить о технологиях «проектирования проекта», следующим. Рабочая концепция сразу включала в себя представление о том, что мы стремимся к помощи в создании авторских решений, и что нам нужно будет эти решения внятно донести до зрителя в конкретных условиях. При этом выставка в «Русской галерее», как более далекая, отодвигалась на второй план. Холл в университете становился основной площадкой, где авторские листы нам и нужно будет представлять и представлять адекватно в пределах общего (и хорошо считываемого) решения.
При этом для меня, скажем, сомнений не было, что показ практически любого рода — это не сумма хитов того или иного автора; в данном же случае уже имелась концепция и ее рабочая интерпретация. Все это предполагало, что авторы должны достаточно быстро вменяемо визуально высказаться в тестовой съемке и (в меньшей степени) откомментировать эти работы для точности. Вот этот набор «концептов» затем и должен был разрабатываться, при этом все время подчеркивалось, что важно не просто тонко и нежно пропеть что-то свое, но вступить в выразителшьный диалог со зрителем в конкретных выставочных условиях.
Зрители — вначале приглашенные на выставку гости и сами участники, а затем — студенты двух ВУЗов и преподавателм. Одни из них буквально живут холле на диванчиках, питаясь беспрводным Интернетом, другие — быстро проходят холл, третьи — зависают там со стаканчком кофе в беседах на какое-то время… Для одних, следовательно, важно «преобразовать» интерьер убедительно, сохраняя его привлекательность и значимость в течение хотя бы некоторого времени, для других важно иметь такие визуальные стимулы, которые будут периодически отвлекать их от почтоянных забот, переключать на рассматривание кусочками того или ного фрагмента экспозиции.
Выраженная авторская концепция, следовательно, была необходимой составляющей проекта — такой фрагмент должен был быть в значимой степени самодостаточным, являясь в то же время частью большего целого. Должны были быть и визуальные, и смысловые связки частей всей экспозиции.
Так что кураторская работа необходимо выражалась в достаточно выраженном силовом диалоге, когда сразу отбирались наиболее конюънктурные и хорошо считываемые вещи. Часто снимки любопытные, возможные в качестве начала серии, но требующие большого времени м доброй игры случая, отвергались, как неперспективные. Или, скажем, выделялась какая-то одна работа, позволяющая формально более грубо и убедительно передать идею.
Конечно, начального «насилия» над авторами не было, но конкуренция результатов и работа в рамках определенного решения предполагалась уже сразу на следующем этапе.
*
Прошедшие тестовый отбор авторы (в паре случаев — фактически авансом, под «идею») должны были немедленно включиться в создание итоговой версии работ. Мы также оставили возможность изменить авторскую идею, если отснятый материал «повел» бы в свою сторону и договорились, что в каких-то случаях результат может быть усилен уже имеющимися у автора ранее снятыми вещами.
Несколько человек так и не смогли показать результаты съемки, возможно, просто не смогли заняться проектом (эффект декабря). В одном случае вербальное начало превосходило визуальное; одна очень любопытная съемка с показом сохранения вещей аутентичных при любых обстоятельствах, когда «не существует», не сказывается на традиционной культуре не только Европа, но и любые другие мощные внешние напластования, не была реализована, как выяснилось, чисто из-за коммуникационных проблем. Очень жаль.
В какой-то момент казалось, что выставку придется собирать из работ трех-четырех лидеров (чего было достаточно), но результаты появились, в том числе и у авторов «второго» эшелона, подпирающего «избранников», так что ближе к моменту работы над версией выставки для университета стало уже просто горячо, возникла проблема выбора.
Тут как раз возникла параллельно и другая, неочевидная авторам и сторонним наблюдателям проблема — исчезли отдельные работы, появилась авторские решения и стал возникать диктат более высокой формы представления этих работ в конкретном пространстве.
А оно довольно специфично с точки зрения возможности рассматривания работ (только у одной стены имеется возможность подойти близко к работам), их освещения, наличия выставочного оборудования, которое определяло количество крупных увеличений, сам технический запас снимков на то или иное увеличение.
Была, естественно, и проблема отдельных работ, возможность их сочетания в авторском комплекте, возможности вписать комплект в то или иное место выставочного пространства, когда и формальные, и смысловые вещи не случайны, в вполне адекватны идее, сами комплекты ведут вменяемый и отдельный разговор со зрителем, находясь вместе с тем под общей «обложкой» выставки.
Поэтому, думаю, в результате и были вопросы, почему какие-то важные снимки у того или иного автора оказались «за бортом», почему предпочтение определенным направлениям съемки в центре «Европа» было отдано этому автору, а не другому, более оригинальному в решениях…
По той же причине кстати говоря, некоторые претенденты были отрезаны на самом первом этапе — очень тонкие решения мы просто не смогли бы убедительно показать в выставочной форме и, второе, была бы нерешаемая проблема комбинаторики в пределах конкретного пространства. Я уже говорил и о сложности управления некоторыми переменными, связанными, скажем, с ограниченной возможностью показать тот или иной формат работ на выставке.
Большая часть оборудования — рамки 30 х 40, что пригодно для работы с фронтальной стеной (и/или крупными планами) на остальных, в целом для холла это мелковатый формат.
*
С другой стороны, буквального выкручивания рук все же не было — те авторы, которые могли физически (третий курс практически и не мог отвлечься на проект из-за просмотров, мы поэтому нескольких предположительно важных авторов вообще не получили) участвовать, могли поработать с макетными файлами, предлагая свой вариант решения.
Поэтому вообще не трогалось авторское решение Ирины, поскольку была возможна изолированная подача фрагментов ее серий в кармане и не под стеклом. Предложенный комплект Алеси (лучше работающий при последовательной линейной подаче), несколько преобразовывался с учетом блочной подачи и места (некоторые работы были даны крупнее и в чуть другом кадрировании.
Дмитрий использовал большее число работ и, на мой взгляд, визуально проиграл, можно было пожертвовать парой работ, оперируя двумя «тройками» большего формата.
Большие авторские комплекты — большие проблемы. Важные наработки Кати и Наташи пришлось резать очень сильно, создавая акцент на определенной составляющей их концепций. Еще и потому, что сами работы все равно остаются в фонде проекта, позволяя формировать другую версию выставки, дискового или сетевого показа, а желательной цельности можно было и не достичь при использовании других версий комплектов.
Было также желание не потерять любопытные находки. Скажем, у Кати был чудный пример сопоставления старой и новой архитектуры — почти буквальный визуально повтор сложного старого решения, но в простых новых геометрических формах. Понятно, что работа Маши, кторой открывалась выставка, не была полностью адекватной, но эта перва работа несла в себе похожую мысль, а очень заметные далее листы Кати эту идею в значимой мере поддерживали.
Был еще и «вневыставочный» компонент проектирования, важное соображение, оказывающее влияние на отбор, связанное с тем, что проект включал и образовательную компоненту. Нужно было поощрить тех авторов, для которых проект стал в значительной мере этапным, позволил совершить начальный переход от бытовых картинок, снятых по случаю, в работу для публичного показа, целенаправленную и ответственную.
Поэтому Павел, скажем, наработавший довольно большое количество снимков, благодаря чему удалось создать ироничную и визуально очень декоративную интерпретацию невиданной доселе «СверхЕвропы», получил некоторое преимущество по отношению к авторам, у которых умение уже «в кармане». Равным образом «вытаскивались» начинающие авторы; надесюь, этот стимул оправдан и понятен.
В целом же результат огорчал местами в большей степени техническими накладками, но не подходом, что важно.
Такие дела, как говорил некогда Миша В.
