.
Дежавю, или, по словам Сергея, я где-то об этом уже читал.
Разговор с Анатолием Минскм, если для точности, 21-го июня 2006-го.
«Ребята, а Вам не кажется, что надо просто друг с другом опытом делиться? Видел вообще кто-нибудь необработанные фотки Ящука, Щукина или Маруги?»
Длинная будет история в связи с этой репликой… потерпите ужо. (С некоторой редактурой и дополнениями, некоторыми упущенными ранее деталями).
Про обучение, наше и их, про до боли знакомую фотографию, про названные уже имена.
Поделюсь вот какими наблюдениями. Очень крутой по жизни Иван Пинигин (брат у него Николай — известный режиссер), ведут сейчас на БТ передачу «Рожденные в СССР». Так вот, была как-то встреча, о которой я уже писал, встреча как-то в Москве лет 16 назад, где-то у меня еще фотография имеется, на которой Юра Ббич изображен незабвенный, на которую мы ехали знакомиться с западными фотографами, а Иван — с западными киношниками, поскольку окончил тогда Театральный институт по режиссерской части. Ну, и уже в каком-то бизнесе видео-телевизионном вполне преуспевал, рассказал бы очень интересные вещи о карьере коллег сейчас.
Фотографы, появившиеся на встрече, на нас сильного такого впечатления не произвели — ну, где-то лучше, где-то хуже. Но вот зато Ваню затрясло конкретно от работ первокурсника (!!!) коммерческой видеошколы, поскольку выяснилось, что все его пять курсов нынешней Академии искусств, все координаты и опорные точки, все амбиции, все наработки — полное ничто.
Я потом как-то, когда смотрел на встрече в Минске с преподавателями датчанами у Ирины Сухий работы студентов из Орхуса из фотовидеошколы, наблюдал такую же точно вещь – фотографы — без откровений, а вот видео — в самом деле совершенно потрясно по идеям и реализации.
К чему я это говорю. А вот к чему. Фотография, несмотря на существование разных подходов и школ, все же в значимой степени живет по старинке. Недаром коллега наш датский когда-то ехал учиться фотографии в британское захолустье, поскольку откровений в Европе немного фотографических.
Обучение кино в этом смысле куда в большей степени находится под влиянием Большого кино, а видео — вообще пространство бурных экспериментов.
Но на самом деле и в фотографии разница имеется, и я пишу о ситуации, в которой мы воспринимали работы коллег в то время, имея знакомства практически со всеми, за исключением вот только Бориса Смелова, продвинутыми фотографами Союза. И те студии, которые «Студия 2» и «Студия-3» — студии профессионального обучения, несмотря на неформальный статус и совсем не коммерческую ориентацию. Это как раз и давало возможность производить впечатление на западных критиков и чувствовать себя на равных с московскими фотографами. Пока году в 93-м Москва не образовала свой центр выделившихся авторов с примкнувшим к ним Михайловым. Все остальное, Питер и Москва т.е. со слов Владимира Парфенка, стало оттесненной периферией, хотя и не без авторов.
Если говорить о минской ситуации (хотелось бы услышать поправки и дополнения в отношении регионов), то все остальные примеры «большого» мира за пространством тех студий — целеустремленные профессиональные прорывы в той или иной области (и самый значимый — Издательский Фотоцентр: Лихторович, Манцветов, Барановский и ряд других авторов, приглашенных туда).
Первым человеком, выход которого из любительской сферы и переход в профи я наблюдал непосредственно — Евгений Козюля, но вообще где-то рядом, неподалеку от фотоклуба «Минск» было начинание В.И. Когутенко, о котором последовательно вспоминает Вадим Качан, если запустить поиск. Так что я даже Когутенко завидую по-хорошему — его никто из истории вымарать не старается:
http://nova.iatp.by/old/expo_20.html
Так вот, Евгений Козюля, еще один лидер фотоклуба конца шестидесятых и начала семидесятых (Юрий Васильев еще), организаторы выставок «Фотографики», собиравших в Минск очень многих, вся почти элита была, Михайлов впервые свои убойные серии-сэндвичи показывал, от которых меня пять лет трясло непрерывно, да, это вам не теперь, великое время было все же...
Евгений Козюля перешел в БЕлТА, в фотохронику. В «Фотографике» принимали участие какие-то видные профи — тот же Валентин Жданович, когда-то опубликовавший про меня, второкурсника еще, представление в журнале «Маладосць». Сложные были отношения между любителями и репортерами тогда, но совсем непреодолимого барьера между любителями и профи не было...
Совсем неплохие отношения были, скажем, с Владимиром Межевичем — доверие и уважение. А, стоп, еще же был Евгений Коктыш, видел его недавно, приглашал встретиться в фотоклубе, воспитанник, если по словам отцов-основателей, фотоклуба «Минск», который работал в АПН. Но он оставался скорее с теми же клубными работами, а вот Евгений пришел как-то в клуб с новыми, уже репортерскими. Тогда собрания были не в подвале, и наверху, так что торцевая стена становилась выставкой «одного вечера». Из тех показов я с трудом помню одну свою работу во время показа, где я объяснял наличие рамочек на фотографии суровой технической необходимостью защиты сокровенного изображения от окружающей ее среды, туманно — подборку работ Виктора Драчева, куда более четко — Юрия Иванова, совсем никак — как раз работы дебюта в БелТа Евгения Козюли. Да, еще Аркадия Бирилко помню на таком показе, Семина помню из ТАСС во время встречи.
Там же, на Козлова, но уже в подвале, Виктор Драчев показывался, и, подозреваю, это до вернисажа берлинских работ Михаила Жилинского и Юрия Иванова, где произошло окончательное определение «кто есть кто», в подвале местных профи часто уже и не было.
Возвращаясь к тому показу. Смотрел я на эти работы Жени, смотрел... Вроде и аппаратура стала покрепче, но зачем такие картинки вообще делать, зачем их сюда нести??? А Козюля, как бы угадывая мои смутные мысли, говорит в ответ на похожие высказанные замечания, что он не стал хуже, что стал лучше, что очень горд своей работой, так как к нему пришло профессиональное понимание, и он с профессиональными задачами справляется. А это — не каждому дано.
(Потом он, правда, через какое-то количество лет, с большим скепсисом относился к «творческому» методу местной вынужденно продажной (а когда — и по любви) журналистики: «Какие мы, говорил, репортеры, когда мы режиссеры. Кто-то может, а кто-то — нет»).
Потом он нашел комфортную для себя нишу, добротный синтез из любительских наработок, идей и предпочтений и профессионального умения решать поставленные задачи, фокусируя внимание на съемке тех же народных мастеров...
Андрей Щукин оказался за пределами и того, и другого, в том числе и за пределами профессиональной издательской сферы и рекламы, на которую он так много потом трудился, да и теперь еще работает. Как он говорил (со слов Е.П.), фотограф в Минске один, кто бы что ни снимал, все дороги в Минске рано ил ипоздно ведут закзчика к нему.
Но вначале скажу про другое.
Повел нас как-то швед или датчанин Ларс в гости в местный фотоклуб какой-то районный в Стокгольме или Копенгагене. На самом деле абсолютно неважно, поскольку не это главное.
Дядьки были очень дружелюбные, наваяли бутылок со всякими этикетками самопальными фотографическими, мне «Зенит» наш запомнился.
И вот я, уже привыкший за много лет без фотоклуба и за пару лет к профессиональной среде общения, включая все основные профессиональные структуры в Швеции (Союз профессиональных фотографов, журнал F, Музей фотографии в Музее современного искусства, культовый Indeх с квартальником Bildtidningen, что-то еще, журнал FOTO (типичный европейский такой журнал широкопрофильный), та же статья еще была про наши студии большая...), американский проект Photomanifesto, ой, или все же в Дании это было на каком-то хилом месячнике фотографии?
Да, после культового датского Katalog из музея фотографии в Оденсе я попадаю в до боли знакомое место, где время остановилось. Т.е. – ФОТОКЛУБ. До боли знакомые лица, знакомые фотографии, разве чуть получше напечатанные (буржуйская бумага все же), абсолютно знакомые сюжеты...
Сердце екнуло, много лет не был в такой обстановке, но все хорошо вспомнил. Заметьте, это — не Минск, это — столица скандинавская, в которой и масса выставок, и периодики-книг в любой районной библиотеке, и магазины с самыми новыми мировыми изданиями, и авторы более чем известные...
Дальше, еще одна европейская история.
Повезла меня Даниэла Мразкова (...Даниэла Мразкова, главный редактор знаменитого чешского журнала «Revue Fotografie», придя в мастерскую Йозефа Судека и рассматривая его фотографии, воскликнула: «О, эту фотографию я еще не видела, хорошо бы ее напечатать в нашем журнале!».
На что Судек ответил: «Милая девочка, не спешите, она еще не отлежалась…». И у знаменитого мирового фотографа Куделки работы порой лежат год, прежде чем он делает окончательный выбор..., из Светланы Пожарской цитата), вот так…)
…куда-то в милый городок под Прагой на открытие выставки в старинной башне.
И толкает меня под локоть, как будто знает про мои фотоклубные приключения в Дании... Смотри, говорит, время идет, а ничего не меняется.
И в самом деле — такие крутые дядьки, такое классное пиво, такая башня... и все те же абсолютно один в один сюжеты, картинки, предпочтения. И это, опять же, не Минск, а вовсе даже один из европейских центров фотографии, где вообще самый крутой теоретический ВУЗ FAMU имеется, правда, теперь там какой-то хрен в сторону практики заметен стал. Но все равно — круто.
С тех пор я особенно сторонюсь фотоклубов и всяких общественных объединений. Не ищите профессиональных дорог там.
Хотя двумя руками — за творческие группы.
Мораль. Чудес не бывает. Ключевая вещь — образование, из рук мастера ли, или в Школе Брукса, или в RCA. Или у нас, почему бы и нет…
Что касается Андрея, Михаила, Григория, то все они, как и Геннадий Ящук — любители с большим опытом. Имеющие крошечные практические школы или вообще ничего. Упорные, последовательные, трудолюбивые, агрессивные. Потратили достаточную кучу времени, занимая свою нишу. Стали профессионалами в определенных областях — и на каждого мудреца достаточно своей простоты. Смотри самое начало текста, про Ивана Пинигина. Это просто у нас пространство такое, где тот же Ящук стал первым громким звоночком, что ничто не вечно.
А была бы возможность повторить ситуацию с первыми студиями, где люди не были до такой степени опутаны работой и заботами, как теперь, ситуация была бы просто другой. Проверено на других вещах.
Принципиальный момент: начальный отбор по творческим способностям и мотивации, передача технологии, гарантированное ремесло в руках за короткое время, становление в конкурентной среде...
Что касается этой студии в «Творческих Мастерских», то, помимо того, что нет многих условий и составляющих для возможности интенсивного обучения, нет еще и комплекта выверенных знаний (технологии в этой области).
Поэтому какие-то вещи происходят медленно. Чудовищно медленно. И стоят больших усилий. Очень расходно для всех нас происходят.
В общем, существует опасность версии «Фотоклуб форева» — остановившегося времени и движения к вымиранию.
Существует альтернатива, правда, требующая многих лет — ВУЗовское обучение. И, как я наблюдаю, где сели, там и встали.
И какой-то срединный вариант, когда все-таки блеск глаз, о котором говорит Александра, преобразуется из чистого азарта и виртуальной надежды в рассудочное материальное. Очень бы хотелось.
.
